Bentley may yet go down to posterity as a homo unius llbri if he does not attempt to repeat the success of Trent s Last Case by eP7nKyhb

VIEWS: 4 PAGES: 3

									Рональд А. Нокс

Таинственные истории
Статья из “Британской энциклопедии”
     ТАИНСТВЕННЫЕ ИСТОРИИ (mystery stories) разделяются на несколько типов или
классов, среди которых основными являются истории с загадками, истории с привидениями и
детективные истории. Третий из этих типов заслуживает того, чтобы быть выделенным в отдельное
направление литературы в силу особой природы своего построения. В согласии с принятыми на
себя обязательствами автор должен дать основную сюжетную завязку уже в первых главах книги.
Развитие сюжета связано с преступлением (по крайней мере, кажущимся преступлением) и интерес
книги лежит в определении его обстоятельств, методов и мотивов. Читатель приглашается
наблюдать за следствием и померяться своей сообразительностью с автором, попытавшись
разгадать тайну pari passu [наравне и одновременно (лат.)] с героем детектива. Многочисленные
современные приключенческие романы драпируются под детективы и часто ошибочно считаются
таковыми, например романы Джона Бьюкана (John Buchan) и “Сапера” [псевдоним H.C.Mcneile
(1888-1937), автора популярных в 1920-30 гг. триллеров, в том числе известного до сих пор
“Bull-Dog Drummond” (1920)]. Но формула детектива требует большего чем мистификация, она
требует исходного fait accompli [свершившийся факт (фр.)], в разъяснении которого и заключен
основной интерес книги.
     Трудно предполагать, что у подобных историй были литературные предшественники до XIX
века. Царь Эдип Софокла мог бы быть детективом, если бы читатель не знал сюжета заранее, но это
условие не выполнялось в то время, когда создавалась трагедия. Представляется, что жанр
развивался почти одновременно во Франции и США, к чему, вероятно, подтолкнули создание
по-новому организованной полиции, которую вызвала к жизни промышленная революция, а также
публикация Мемуаров знаменитого преступника и детектива Видока. Эмиль Габорио был,
безусловно, первым литератором, внедрившим в умы европейской публики достаточно полное
представление об “уликах”, “дедукции” и о детективном методе в целом. В США счастливый гений
Эдгара Алана По (1809-1849) произвел на свет как собственно детектив, так и жанр новеллы (short
story) вообще. По удалось, и это, вероятно, уникальное достижение, под видом литературного
вымысла объяснить загадку реально совершенного преступления, что и было подтверждено
последующими признаниями. “Тайна Мари Роже” точно описывает детали дела Мэри Сесиль
Роджерс (1842), хотя место действия и было перенесено из Нью-Йорка в Париж. Нынешнее
развитие жанра связано с Англией. Лишь немногие детективы, изданные с тех пор в США, имели
значимый успех в Европе, и хотя в наши дни Гастон Леру возродил традиции Габорио в Тайне
желтой комнаты, ему, как и самому Габорио, серьезно мешает недостаток изобретательности.
     Вершинное достижение середины викторианской эпохи - Лунный камень Уилки Коллинза
(1824-1889). Его многословие неприемлемо для современного читателя, но изобретательность и
оригинальность этого романа безупречны. Возможно, тем не менее, что основной импульс этому
литературному движению дала история, которая вовсе не является детективом – Тайна Эдвина
Друда Диккенса. С тех пор, как автор умер, не только не завершив свою книгу, но и не дав
истинного сюжетного решения, изобретательность критиков была подвергнута испытанию. Между
1870 и 1880 годами было предложено четыре варианта решения, и с тех пор возникла целая
литература по этой проблеме, существенный вклад в которую внес Эндрю Ланг (см. Edwin Charles,
Key to the Drood Mystery, 1908). След этого направления уже остывал, когда сэр Артур Конан Дойл
придал жанру его классическую форму и оставил на нем свой неизгладимый отпечаток благодаря
появлению рассказов о Шерлоке Холмсе.
     Это относится к периоду 1891-1900 годов. Собака Баскервиллей представляет собой лишь
блистательное возрождение того, что было достигнуто сэром Артуром в предыдущем столетии,
хотя он был вынужден постоянно описывать подвиги своего героя, чтобы удовлетворить
требования читателей. Принципиальное значение его вклада в детективную литературу связано с
концентрацией внимания на фигуре детектива. Лекок, Дюпен и сержант Кафф никогда не
завоевывали сердце публики, только Шерлок Холмс, почти сразу, стал международной
знаменитостью. Его непрерывно пародировали, и его имя стало нарицательным. Детективы
последовавшие за ним – Трент, отец Браун, Ано, Пуаро и т.д. – это лишь вариации на его тему, но
никому из них не удалось занять его место.
     В нынешнем столетии, особенно после мировой войны, популярность детектива достигла
огромных высот. Его популярность (подобно популярности “кроссвордов”) обусловлена,
по-видимому, потребностью в некой “компенсации” для утомленного ума, который не
удовлетворяется стимулами, связанными с проблемами обыденной жизни, и не решается вплотную
заняться загадками мироздания. Болезненность современного любовного романа (sex novel) также
сдвигает вкусы читающей публики назад к изобретательным рассказчикам. В целом, детективы
воспринимаются в качестве отдыха как для авторов, так и для читателей, и некоторые из наиболее
удачных их образцов принадлежат писателям, которые предпочли бы остаться в истории
литературы благодаря более серьезным произведениям. Снизошедший до детектива А.Э.В.Мейсон
добился удачных результатов в своих На вилле Роза и Дом стрелы. Честертоновский отец Браун,
чьим отдаленным прообразом был отец Джон О’Коннор из Брэдфорда, как для Шерлока Холмса -
доктор Белл из Эдинбурга, поставил roman policier на службу метафизике и даже теологии. Роман
Загадка Редхауза А.А.Милна представляет собой плод неурочной работы, не наносящий ущерба
репутации крупного юмориста. Э.К.Бентли может остаться в памяти читателей как homo unius libri
[человек (автор) одной книги (лат.)], если не предпримет попытки повторить успех Последнего
дела Трента - источника огорчения и модели для всех авторов детективов.
    Среди авторов, ставших известными после войны, пальму первенства за изобретательность
заслужила, по-видимому, Агата Кристи (благодаря таким ее романам, как например, Загадочное
происшествие в Стайлз и Убийство Роджера Акройда), однако некоторые ее работы портят
уступки сенсационности. С другой стороны, в работах Ф.У.Крофтса и Р.Остина Фримена
присутствует тенденция к чрезмерной перегруженности деталями. Творчество Дж.Д.Г.Коула
может служить хорошим примером детективной литературы, которой присуща добросовестность,
не переходящая в педантизм. Вообще-то беспристрастному наблюдателю кажется, что
произведения авторов, создавших только одну или две книги (например, Филипп Макдональд,
автор     Раздражения      (The     Rasp)),     лучше     написаны,       чем    произведения
профессионалов-ремесленников, выдающих каждый сезон по новой книге.

                                                                      (Р. А. Н.)

[1929]

                                                                       Перевод и примечания А.А.Брусова

    ______________________________________________________________________________


     MYSTERY STORIES resolve themselves into many types or classes, of which the principal are
riddle stories, ghost stories and detective stories. The third of these classes deserves to be classed as a
separate branch of fiction from the very nature of its construction. By his terms of reference, the author is
obliged to get the main action of the book already over in the first few chapters. This action is (apparently
at least) a crime; and the interest of the book lies in determining the circumstances, the methods and the
motives of it. The reader is invited to watch the investigation, and to match his wits against the author by
attempting to unravel the mystery pari passu with the detective hero. Numerous modern novels of
adventure wear the air of detective stories, and are often erroneously classed as such: e.g., those of John
Buchan and of “Sapper”. But the formula of the detective story demands more than mystification; it
demands an initial fait accompli, the unravelling of which is the principal interest of the book.
     It is difficult to suppose that the mystery story has any literary antecedents earlier than the 19th
century. The Oedipus Tyrannus of Sophocles would be a detective story if the reader did not know the plot
beforehand, but this condition was not realized when the play was produced. The art seems to have
developed almost simultaneously in France and in the United States of America, suggested perhaps by that
modern organization of the police system which the Industrial Revolution brought with it and by the
publication of the Memoires of the celebrated criminal-detective Vidocq. Emile Gaboriau was c ertainly
the first writer who introduced the European public to the whole notion of “clues”, “deduction”, and the
detective method generally. In the United States the happy genius of Edgar Allan Poe (1809-49) gave birth
to the detective story as it did to the short story itself. Poe achieved what is probably a unique distinction,
that of having solved a real police mystery under the guise of fiction and having been proved right by
subsequent confessions. “The Mystery of Marie Roget” gives a true account of what happened in the case
of Mary Cecilia Rogers (1842), though the scene has been transferred from New York to Paris. Yet the
development of the art belongs to England. Few detective stories since produced in the United States have
had any considerable public in Europe; and although in our own day Gaston Leroux has revived the
tradition of Gaboriau in The Mystery of the Yellow Room, he suffers, like Gaboriau himself, from grave
limitations of constructive power.
     One great detective achievement stands out in the Middle Victorian period, The Moonstone, by Wilkie
Collins (1824-89). His prolixity is intolerable to the modern reader, but the ingenuity of his work is beyond
cavil. Probably, however, more impetus was given to this movement in fiction by a story which is not really
a detective story at all — Dickens’ Mystery of Edwin Drood. Since the author died without completing the
book, or even committing the true solution to writing, the ingenuity of critics was naturally challenged;
four attempted solutions appeared between 1870 and 1880, and there has been, since then, a whole
literature on the subject, to which Andrew Lang contributed (see Edwin Charles, Keys to the Drood
Mystery, 1908). It was almost before the scent of that trail had grown cold that Sir Arthur Conan Doyle
standardized the art and left his permanent impress upon it by the appearance of the Sherlock Holmes
stories.
     These belong to the world of 1890-1900; The Hound of the Baskerwilles is the only truly successful
revival that Sir Arthur has achieved during the present century, although he has been obliged repeatedly to
bring his hero back to his triumphs in order to satisfy the popular demand. The principal importance of his
contribution to detective fiction lies in his concentration of interest upon the personality of the detective.
Lecoq, Dupin and Sergeant Cuff never won the heart of the public; but Sherlock Holmes became, almost at
once, a figure of international notoriety; he has been parodied unceasingly, and taken a permanent place in
the language; and the detectives who have followed him — Trent, Father Brown, Hanaud, Poirot, etc. —
are attempts to vary him which do not quite succeed in replacing him.
     During the present century, and especially since the World War, the vogue of the detective story has
been enormous. Its popularity (like that of the “Cross Word Puzzle”) may be due to the demand for some
“compensation” for tired brains which find the occupations of daily life an insufficient stimulus, and have
despaired of tackling the riddle of the universe. The morbidity of the modern sex novel also tends to drive
back the reading public to ingenious story-telling. On the whole, detective fiction seems to be a recreation
to the author as to the reader, and some of the most successful examples of it belong to the bibliography of
writers who would prefer to be remembered by more enduring work. A.E.W.Mason has condescended to
the art, with the happiest results, in At the Villa Rose and The House of the Arrows. G.K.Chesterton’s
Father Brown, distantly modelled on Fr. John O’Connor of Bradford, as Sherlock Holmes was distantly
modelled on Dr. Bell of Edinburgh, has pressed the roman policier into the service of metaphysics and
even of theology. A.A.Milne’s Red House Mystery is a parergon worthy of a great humourist. E.С.Bentley
may yet go down to posterity as a homo unius llbri if he does not attempt to repeat the success of Trent's
Last Case, the despair and the model of all detective writers.
     Of the authors who have made their name since the war, Mrs. Agatha Christie probably deserves the
palm for ingenuity (in The Mysterious Affair at Styles, for example, and The Murder of Roger Ackroyd);
but some of her work is disfigured by sensationalism. On the other side, there is a tendency to undue
laboriousness of detail in the writing of F.W.Croft and R.Austin Freeman. G.D.H.Cole’s work may be
taken as a good example of detective writing which is conscientious without being pedantic. In general it
seems fair to observe that authors who only write one or two detective stories (Philip Macdonald, for
example, author of The Rasp) are more readable than those professional craftsmen who turn out a new
book with every season.
                                                   (R. A. K.)



Текст дается по изданию:
The Encyclopaedia Britannica. 14th edition. Vol. 16. London-New York, 1929. р. 50

Данный текст предоставлен А.А.Брусовым

								
To top