otec

Document Sample
otec Powered By Docstoc
					               Отец Сергий
                 Трагедия


ДЕЙСТВУЮЩИЕ:
Автор
Отец Сергий
Безумная
Не мне историю судить.
Издалека вам лучше видно,
Что было мерзко и постыдно,
Что можно прошлому простить.


Я — только зеркало и больше ничего.
Во мне — застывшее изображенье
Ушедшего в историю мгновенья.
Попробуйте понять его.
Август 2004
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
 КАРТ ИНА П ЕРВ АЯ




         Автор
Прости меня, мой старый друг,
Прости, не вспоминай былого
И не суди больного строго,
Что я твой опечалю сук.


Висеть с петлей среди ветвей…
Об этом и подумать страшно.
Выходит так, что я напрасно
Жил и творил среди людей.
Но что поделаешь, распалась
Когда-то гордая страна,
Система рухнула, она,
Увы, порочной оказалась.


Заводы встали. Беспредел
В умах и в жизни воцарился,
И голод на людей воззрился.
Не каждый в жизни уцелел.
Я продал всѐ, что продавалось.
Себе оставил лишь кровать,
Постель, чтоб можно было спать,
Да стопку книг. Мне оставалось
Неразрешимое решить —
Как жить без денег и работы,
Имея лишь одни заботы:
У Бога помощи просить.
Но Бог молчал. Уж слишком много
В стране голодных развелось.
Не всем добраться удалось
Безгрешно до небесного порога.
И я решился наконец-то,
Как это делалось не раз,
Без шума, слѐз и без прикрас,
Уйти из жизни незаметно.


И я уверен, вслед за мной
Пойдут несчастные другие,
И старики, и молодые —
Безгрешных душ печальный рой.
(

Прости меня, мой старый дуб.
Ты в детстве был мне лучшим другом,
Так послужи печальным гробом:
Прими мой безобразный труп.
На труп глядеть придут зеваки —
Узнать, кто потревожил парк.
Что возразишь тут? Как-никак
Не мелочь это и не драки…
Клевать слетится вороньѐ:
А кто не любит дармовое?
Причем свежейшее, большое,
Не закричит: «Тут всѐ моѐ!».




    Отец Сергий
Вам точно рая не видать!
Да это ж парк, здесь люди ходят,
Сюда детей гулять приводят,
Зачем же маленьких пугать?
Да и туда вам не добраться.
До веток слишком высоко
И снять вас будет нелегко,
Так что не стоит и пытаться.


         Автор
Я есть хочу. Я три недели
Ем хлеб один и то не всласть.
Я не хочу просить и красть.
Я жив ещѐ, но на пределе.
Я здесь стою — в глазах темно,
Когда иду, меня качает
И в сердце кровь не поступает —
Оно измучилось давно.


    Отец Сергий
Зачем же лезть, когда качает?
Так можно с дерева упасть.
В больницу можете попасть,
А там народ не умирает.
         Смеётся)

Так что идѐмте уж ко мне.
Нам за столом не будет тесно.
Стол не богат мой, будет пресно,
Зато уж вдоволь, как во сне.
Не стоит без толку стоять.
В ногах вы правды не найдѐте,
А вот когда ко мне придѐте,
То можно будет и рыдать.
Вам станет легче, может быть,
И мы решим что дальше делать.
От трудностей не стоит бегать,
Тем более — ворон кормить.


         Автор


Я есть хотел. Меня тошнило,
Не приходилось выбирать.
«Не стоит тут мне подыхать…» —
В больном сознании мелькнуло.




 КАРТИНА ВТОРАЯ




     Отец Сергий
Красиво? Я люблю трудиться.
Жила старушка здесь одна.
Свою квартиру продал я,
Чтобы с долгами расплатиться.
Старушку я похоронил
По христианскому обряду.
Поставил памятник, ограду,
Молебен в церкви отслужил.
Потом принялся за хоромы.
И всѐ, что видишь ты вокруг, —
Плоды моих поповских рук,
Моей фантазии изломы.
Расстрига я. Меня изгнали
Из лона церкви. Грешен я.
Болит, скорбит душа моя
И велики еѐ печали.
Вся жизнь в прошлом. Нынче я
Простой звонарь. Звонарь-любитель,
И этот дом — моя обитель.
Здесь совесть мучает меня.




         Автор
Прости, тебя я не узнал.
Прости. Ты сильно изменился
С тех пор как в бомжа превратился
И в подворотне ночевал.
Но для меня ты тот же Сергий.
Нет, не Сергей, а тот, кто мне,
Сам находясь почти на дне,
Прощал грехи без наказаний.
Скажи, коль это не секрет,
Чем нынче в жизни промышляешь,
Всѐ так же людям помогаешь
Во тьме земной увидеть свет?


    Отец Сергий
Я свечи лью для прихожан,
Грехи бродягам отпускаю,
Крещу детей их, хоть и знаю,
Что потерял духовный сан.
Работа есть, хоть и не много,
Да ешь ты, что сидишь. Еда —
Что божий дар. Она всегда
Для нас в запасе есть у Бога.
Ты растерялся. Я тебя
Куда-нибудь приткну, пристрою.
С твоей-то светлой головою
Тебе пропасть никак нельзя.


         Автор
А что с тобой-то приключилось?
Тобой доволен был народ.
И храм имел большой приход,
И вдруг все разом изменилось.
Вначале, помню, ты исчез,
Потом бродягой появился.
Потом запил. Но вот, не спился.


    О т е ц С е р г и й
Меня помиловал Творец.
А ты не слышал, что меня
Судом от церкви отлучили?
И чуть камнями не забили
В сердцах, ругая и кляня.
Да так и быть, беды не много,
Могу тебе и рассказать.
Хотя мне больно вспоминать
За что людьми судим был строго.
Я вор, хотя не воровал.
Я занимался святотатством,
За что судим церковным братством,
Хотя святых не оскорблял.


Я помню как сейчас: темнело.
Я собирался уходить.
Я отслужил, а в храме быть
Я не любил, коль нету дела.
Она вбежала — не вошла,
Забыв в дверях перекреститься,
И стала на меня молиться.
Безумна женщина была.
Потом упала на колени
И стала руки целовать…




ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
 КАРТИНА ПЕРВАЯ




    Безумная
Господь, помилуй, я же мать!
Ты можешь всѐ, ты Бог, ты гений.
Идемте к ней. Она жива.
Продли ей жизнь хотя б немного.
Я знаю, милости у Бога —
Не наши праздные слова.
Ты всемогущ. Прошу не чуда,
Там дочь моя. Она больна.
Оставь еѐ. Возьми меня.
Скажи лишь, денег взять откуда —
С болезнью справится она.
Всему виною лишь простуда.
Врачи твердят: не надо чуда.
Господь, тебя предал Иуда,
Не предавай же ты меня.
Нужны мне деньги на лекарства.
Большие деньги, где их взять?
Уже мне нечего продать.
Как много на земле коварства!
Откуда взять мне миллион?
Что делать мне, куда податься?
Могла б я дьяволу продаться,
Да где ж проклятый ходит он?
Ты добр. Ты любишь нас, я знаю.
Будь милостив, спаси еѐ.
Она творение твоѐ,
Услышь меня, я умоляю!




    Отец Сергий
Я слушал речь еѐ. Безумной
Была она и всѐ же в ней
Я слышал голоса людей,
Забытых Богом и Отчизной.
Мы вышли. Помню хорошо:
Она не шла — почти бежала.
Кого-то будто догоняла,
Кого не видела ещѐ.
И вот что странно: в то мгновенье —
Поверьте мне, я вам не лгу —
Казалось мне, что я могу
Больной дать радость исцеленья;
Что это крест мой. Пострадать
Я должен за святое дело,
А потому я должен смело
Огню сомнения предать
Мы в дом вошли. Там на постели
В огне горела дочь еѐ…


 КАРТИНА ВТОРАЯ




    Отец Сергий
Мы в дом вошли. Там, на постели
В огне горела дочь еѐ.
Пылало детское лицо,
И пот блестел на мокром теле.
Ей рано было умирать,
Она и не жила на свете.
За жизнь ее Я был в ответе,
А не еѐ родная мать.
Здесь слишком много уж страдали:
Ребенок знал, что смерть близка,
И только Господа рука
Могла унять еѐ печали.


Не знаю, сколько нужно сил,
Чтоб это вынести без дрожи,
А я смотрел и видел рожи
Людей, стоящих у кормил.
Здесь не нуждались в утешеньи,
Нужны здесь были лишь дела.
Безумная была права,
Прося валюту на леченье.
Но где ж еѐ я мог достать?
Причем, немедленно и много.
Уж так мы скроены, чужого,
Увы, нам горя не видать:
Никто мне руку не протянет,
Чтоб это чудо сотворить,
И разорвется веры нить
И с жизнью девочки увянет.
И, Боже мой, еѐ глаза
Меня, как бога, умоляли.
Ещѐ такого не видали,
Наверно, наши небеса.


Я не герой. Я слаб и скромен.
Я это всѐ готов признать.
Меня не надо осуждать,
Хвалы я тоже не достоин.
Я просто делал то, что мог,
Что делают всегда мужчины.
Тут не было иной причины —
Я просто выполнял свой долг.
Я думал, но совсем немного,
Всѐ было сразу решено:
«С Иудой буду заодно,
Раз нет, Господь, пути иного».


Приду к тебе я через час
И принесу тебе лекарства.
Скажу лишь только в божье царство
Сказать, чтоб помнили о вас.


Тяжел и страшен был мой путь.
Не смел я сесть и отдохнуть,
Я шѐл и хрип ребенка слышал.




 КАРТИНА ТРЕТЬЯ




    Отец Сергий
Ну, что ж, казните. Пусть я вор.
Пусть буду проклят, что ж такого.
Нам в жизни пострадать не ново,
Я этот вынесу позор.


Куда ж идти, как не к святым?
Без серебра вы тоже святы.
При жизни вы людьми распяты,
Но будьте милостивы к ним.
Ещѐ раз людям послужите.
Я обобрал вас будто вор.
Себе я вынес приговор,
Но вы-то уж меня… простите.




С икон унѐс я серебро,
Взял дароносицу, кадило,
Снял с шеи крест. В нем много было
Того, что ценят как добро.
Все это уложил в коробки,
Потом тесьмой перевязал.
«Теперь ты — вор, — себе сказал,
Теперь два шага до решѐтки».
Я грешен. Проклят я теперь.
Господь всемилостив, простит, наверно.
Ведь мне же тяжко, больно, скверно.
А люди … к ним закрыта дверь.


ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ




         Автор
Не мне подобное понять:
Я слишком мал перед тобою,
Но знаю, что твоей рукою
Могла лишь двигать благодать.
Но как ты поступил с добром,
Куда отнес свое богатство,
Успел достать больной лекарство,
И ждало что тебя потом?


    Отец Сергий
Свое добро отнес цыгану.
Он знал меня, но оробел.
Сказал, что я, мол, очумел,
Что позовет сейчас охрану.
Но я бедняге объяснил,
Что это всѐ мое, не кража,
Чтоб он спокоен был и даже
Ему свой паспорт предъявил;
Что нужен мне лишь миллион;
Что всѐ на днях возьму обратно;
Чтоб с принесенным аккуратно
И нежно обращался он.
Залогом это, мол, зовѐтся.
Цыган был развит и смышлѐн.
И понял — этот миллион
К нему с процентами вернѐтся.
И не прошло пяти минут,
Как деньги на столе лежали.
Мы быстро их пересчитали,
И я продолжил крестный путь.
Зашел в центральную аптеку,
Там обменял свой миллион
На кучу ампул и флакон,
Спасавших жизнь человеку.
Оттуда забежал домой,
Ещѐ взял денег на дорогу,
И, помолившись снова Богу,
Продолжил праведный разбой.


В такси проехал в неотложку,
Машину взял и в тот же час,
Оставив пять минут в запас,
Уж наливал лекарство в ложку.
Уколы делала сестра,
Я заплатил за курс леченья,
Ребенку дал благословенье
И нищим вышел со двора.
1993
Новогодняя ночь 1993 года
      Лирическая драма




     Петр Петрович


     Да, я богат и тем хвалюсь.
     И вас богатыми желаю видеть.
     Учитесь бедность ненавидеть,
     А то, смотрите, рассержусь.


     По-моему, стихи — пустая болтовня.
     Писать стихи — лишь тратить время,
     Для бизнесмена — это бремя,
     А потому — не для меня.
     Мы все равны тут за столом.
     В карманах деньги не считаем,
     Хотя, конечно, точно знаем,
     Что лишь равны перед Творцом.
     Я бизнесмен, не меценат.
     Я из российской дохлой клячи —
     А как еще сказать иначе? —
     Творю для рынка сервелат.
     Я вас кормлю, я ваш отец.
     Вы без меня давно б пропали.
     А помните, как вы мечтали
     Увидеть хаоса конец?
     Я тоже делал всѐ что мог.
     Чтоб хаос кончился скорее,
Чтобы еда была сытнее,
Чтоб слаще делался пирог.
Так что ж хотите вы теперь?


Чтоб я кормил вас все бесплатно?
Чтобы платил вам аккуратно
И не показывал на дверь?
Чтоб сам ходил всегда в обносках,
Питался скверно, кое-как,
На вас работал как ишак
И дома ночевал на досках?
Что вам мешает хватом стать?
Что унижаться заставляет?
Ума, возможно, не хватает,
А может, любите поспать?


    Олег Петрович
Садись. Ты молодец. Съестную дрянь
Ты ухитрился превратить в валюту.
Ну, что же, дальше хулигань,
Не упускай счастливую минуту.
Но я, как бизнесмен, солиднее тебя,
И бизнес мой куда масштабней.
И я скажу, что всех прекрасней.
Я полубог, мои друзья!
Да, да, я полубог.
Добрей себя людей не знаю,
Я жизнь лекарством продлеваю,
А мне кричат: «Ты демагог!»
      Для нас лекарство — это всѐ,
Цена предела не имеет.
Кто прибыль извлекать умеет,
Для тех и создано оно.
Здоровыми мы все желаем быть.
Здоровье — счастье человека,
А коли нет его — калека,
Такому лучше и не жить.


Я бизнес свой благословляю, господа,
Я богатею с каждою минутой,
И даже бедным помогаю иногда
У них же отнятой валютой.
Мне говорят: «Ты зверь, ты людоед.
Нет совести в тебе, проклятый..»
Тогда я затыкаю уши ватой
И с аппетитом кушаю обед.
Законы бизнеса жестоки, господа.
Забудьте, что такое жалость.
И коль она вам в душу вкралась,
Не быть вам на Олимпе никогда.
И помните, что совесть, жалость, меценат
И прочие подобные словечки
Придуманы, чтоб мы послушно, как овечки,
Шли к разорению, как недруги хотят.




Фрол Петрович
Мои доходы — спирт, табак,
Не колбаса, не стройки, не лекарства.
Умерших примет божье царство,
А вот с живыми поступаем как?
Я думаю, что водка и вино
Дают нам силы, чтоб с невзгодами бороться.
И человек, покуда не напьѐтся,
Не человек, а попросту бревно.
Да, водка — панацея от беды,
От горя, стресса, неудачи,
И не спасет вас колбаса из клячи,
Коль нет в стакане огненной воды.
И пейте больше, господа.
Чем вы пьяней, тем я богаче,
А коль с закускою — тем паче.
Пусть надо мной всегда горит звезда.
Бутылка вам, а доллар мне.
Бутылка беленькой, конечно.
И будем вместе жить беспечно:
Вы без штанов, я — на коне.


Мы пили, пьѐм и будем пить.
Вино и спирт — фундамент государства.
Они и радость и лекарство,
К чему ж друг друга не любить?!


             Поэт
Для вас, возможно, деньги — это всѐ.
Но кроме денег есть же что-то.
И это «что-то», уверяю вас, — моѐ,
Оно во мне, моѐ единственное «это».
Оно во мне: порядочность и доброта,
Любовь и вера, и духовность.
Всѐ «это» называется коротким словом — красота,
И не предаст она меняя за верность.
Я, видимо, попал, похоже, не туда…
Поэзии, конечно, тут не место,
Да мне сидеть тут и не лестно,
Вы уж простите, господа.
Где есть барыш, там нет души,
А без души одни покойники бывают.
Вы для меня — живые мертвецы,
Но мѐртвые живых не понимают.


Идѐм, Татьяна, мир велик
И в нем, я верю, много места,
Где будет нам с тобой чудесно,
А здесь похоже что тупик.


       Татьяна
Нет, я, Серѐжа, остаюсь.
Нет-нет, ответ мой будет прежним:
Тебя люблю я, но… боюсь…
Уж слишком мир наш новый грешный.
Ты смелый, сильный, ты — боец.
А я мышонок, я трусиха.
Боюсь, пришел любви конец,
Предвестник всеобъемлющего лиха.
Прости, прошу тебя, прости.
Я помню, я была любимой.
Но, Господи, как трудно мне идти…
Иди один, непокоримый.
Декабрь 2007

				
DOCUMENT INFO
Shared By:
Categories:
Tags:
Stats:
views:5
posted:11/25/2011
language:Russian
pages:20